OUTSIDE — эскиз Майи Дороженко в блоке «Фултайм» лаборатории «Группа продленного дня».

Показ на Новой сцене Театра Ермоловой прошел 17 марта. На сайте мы публикуем отчет о проделанной работе — в том числе, полную видеозапись эскиза и обсуждения.
В «Группе продленного дня» мы занимаемся театром, а не выпускаем спектакли, которые будут успешно идти в репертуаре. Мы ставим себе задачи, заставляющие нас искать и пробовать темы, методы и формы, которыми мы прежде не занимались и которых даже опасаемся. В пределе, мы стремимся в лаборатории выявить направления, в которых есть смысл сейчас двигаться всему театру.

Поэтому после показа мы публикуем отчет обо всех этапах работы, а не только видео эскиза и обсуждения. Отчет начинается с рассказа об идеях, от которых мы отталкивались на первых этапах, и приходит к выводам и предложениям, которыми мы хотим поделиться с другими художниками.
OUTSIDE — первый эскиз в лаборатории, который сделан в логике режиссерского театра. То есть театра, в котором режиссер выступает автором персонального высказывания.

В эскизе «Это все, что мы можем вам предложить» режиссер Андрей Маник cтал фасилитатором для артистов-соавторов. Режиссерка «Места рождения» Наталья Зайцева определила как горизонтальные отношения внутри постановочной группы из художника, композитора, драматурга.

Майя Дороженко почти с самого начала работала вместе с артистами Дэниелом Барнсом, Домиником Мара, Аней Патокиной, а также художницей Азизой Кадыри. И все же именно Майя оставалась автором высказывания в этой работе. Но что это значит на практике? Из чего складывается режиссерский театр?

Еще про OUTSIDE нужно знать вот что: посмотрев работу, художественный руководитель Театра Ермоловой Олег Меньшиков пригласил команду в следующем сезоне развить эскиз в спектакль. Все вместе мы сошлись на том, что в команде спектакля хотим видеть еще и драматурга — и теперь ищем ее или его с помощью опен колла в конце этого отчета.
Режиссер Майя Дороженко, художница Азиза Кадыри, музыкальное оформление Доминик Мара.

Артисты Дэниел Барнс, Доминик Мара, Аня Патокина.

Обратите внимание: в эскизе использован стробоскоп.
Тема. Смерть
Тема смерти и страха смерти прозвучала на самой первой нашей встрече с Майей и в итоге стала центральной. Нашей стартовой гипотезой было решить ее, вызвав у зрителей ужас с помощью приемов хоррора. Почему хоррор сменился стремлением создать красивый эскиз?
Тема смерти и страха смерти прозвучала на самой первой нашей встрече с Майей и в итоге стала центральной. Нашей стартовой гипотезой было решить ее, вызвав у зрителей ужас с помощью приемов хоррора. Почему хоррор сменился стремлением создать красивый эскиз?
Майя:
Мы занимались смертью как фантазией, нашими представлениями о ней. В действительности все, что связано со смертью: мафия ритуальных услуг, недоступность процедур эвтаназии, ужасные памятники, — выглядит очень страшным. Но в эскизе мы смотрим на смерть как на что-то маленькое и нежное, а не страшное.

Я читала о движении #DeathPositive, которое помогает людям принимать смерть. Красивые образы и уход от физиологических подробностей тоже могут помочь ее принять. Даже мои родители, которые считают, что не нужно затрагивать тему смерти, не нужно негатива, посмотрели эскиз на видео и сказали, что это красиво и это интересно, им понравилось. Мне самой тоже стало легче после того, как мы сделали эту работу.
Азиза:
В эскизе мы любуемся смертью, даже принимаем ее как часть жизни. До этой работы я редко думала о смерти, меня только пугали ритуальность и бюрократия вокруг нее. Или, например, мысли о родителях и о том, что я не знаю, есть ли в Москве мусульманское кладбище.

На репетициях мы много говорили о наших личных отношениях со смертью. Но это был вызов — подойти к далекой от меня теме. Наверное, в том числе поэтому эскиз получился светлым и даже абстрактным.
Материал. Пьеса Тома Стоппарда, дневники Дерека Джармена
О желании поработать с пьесой «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Майя тоже расссказала на первой встрече. В процессе репетиций появилась идея смонтировать этот текст с фрагментами из «Хромы» и «Современной природы», дневников кинорежиссера Дерека Джармена, умершего от СПИДа и потерявшего перед смертью зрение. Как эти тексты были собраны в инсценировку?
О желании поработать с пьесой «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Майя тоже расссказала на первой встрече. В процессе репетиций появилась идея смонтировать этот текст с фрагментами из «Хромы» и «Современной природы», дневников кинорежиссера Дерека Джармена, умершего от СПИДа и потерявшего перед смертью зрение. Как эти тексты были собраны в инсценировку?
Майя:
Я читала «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» очень давно и даже не помню, до конца ли. Но у меня остался свой образ этого текста. Такое часто бывает, например, когда читаешь аннотацию или кто-то пересказывает тебе книгу — возникает представление, которое зачастую намного интереснее чем то, что написано. Поэтому я держусь за это представление, а не за то, что в буквах: искусство интерпретации, как у Сьюзен Зонтаг.

Я помнила, что люблю Розенкранца и Гильденстерна, этих двух несчастных персонажей в пустоте, и выбирала из текста фрагменты, которые могли не иметь никакого большого значения, но мне они нравились. Например, фраза про «бабочку-философа» проходная, но это так мило и глубоко, особенно, если это скажет Дэни Барнс. Важно отобрать то, что тебя почему-то задело, и выжать из каждого фрагмента максимум. Можно взять одно предложение и сделать по нему целый этюд.
Азиза:
От сообщения «сейчас я накидаю инсценировку» до файла с инсценировкой проходило около сорока минут. Это значит, что Майя на чувственном уровне знала, как собрать текст.

Может, поэтому у нас получилась продуктивная коллаборация: я сама тоже думаю образами и ассоциациями. Это больше феноменология, чем семиотика.
Майя:
В инсценировке я к каждому фрагменту сразу писала, какой этюд мы по нему сделаем. Дэни, Дом и Аня читали текст и сразу представляли, что будут делать на сцене. Еще как будто сразу получилось так, что Розенкранц и Гильденстерн — это не отдельные персонажи, а сами Дэни и Дом, и мы говорили о них как об этих грустных и одиноких людях, говорили про нашу тоску. Про Дерека Джармена тоже — всегда было чувство, что он сидит рядом с нами.

На режиссерском факультете ГИТИСа, который я в этом году заканчиваю, все часто довольно консервативно. В каждом семестре мы работаем с одним из авторов-классиков, делаем этюды по его текстам, как правило, сохраняя оригинальный язык. Поэтому для меня было сложно и страшно связать пьесу с чем-то «левым», вставить что-то свое. Но этого и хотелось —сделать что-то для себя. Например, я давно мечтала принести в театр именно Джармена и очень рада, что это получилось. Дэни все время говорил: «Я читаю текст [Джармена] и мне физически больно».

Если бы я писала инсценировку сейчас, то сделала бы ее в два раза длиннее. Нам могло бы не хватить времени, но мой страх после института — что я мыслю только отрывками и боюсь хотя бы в инсценировке сочинить что-то большое, где будет не три персонажа и простая история, а несколько сюжетных линий. При этом я хочу, чтобы в спектаклях была высокая скорость мысли, а еще мое внимание не держится дольше полутора часов. То есть мы могли бы сделать инсценировку на час сорок и уместить ее в час двадцать.
Скрины Майи с Pinterest'а, которые она прислала в наш чат как первый набор референсов к эскизу.
Образы. Нежные мальчики, эфемерные создания
Мы сразу понимали, что если по методу работу OUTSIDE будет режиссерским театром, то по форме — визуальным. Как на подбор образов повлияли личные вкусы, алгоритмы Pinterest'а и умозрительные мечты?
Мы сразу понимали, что если по методу работу OUTSIDE будет режиссерским театром, то по форме — визуальным. Как на подбор образов повлияли личные вкусы, алгоритмы Pinterest'а и умозрительные мечты?
Майя:
Когда я читаю текст, то всегда сразу делаю доску на Pinterest'е. Мой благородный Pinterest уже понимает все, чего я хочу. Я искала «барокко», искала кадры из фильмов, например, «Барри Линдона», искала «В ожидании Годо» (эта пьеса похожа на пьесу Стоппарда). Pinterest автоматически показывал мне много картинок с тегами costumes, scenic design, theatre lighting, и я собирала костюмы и макеты, похожие на мои идеи для эскиза.

Я сразу говорила, что в образах Дэни и Дома должна остаться утонченность Розенкранца и Гильденстерна. Есть представление о том времени, в котором мы не жили, что в нем были такие утонченные мужчины. Я люблю нежных мужчин, и мне тепло от мысли, что можно быть серьезными мужчинами, но внутри оставаться мальчиками. Невероятно, когда во взрослом человеке мы видим ребенка. Поэтому Дэни и Дом — дети в большом лесу, а Аня — более взрослый ребенок.
Азиза:
Да, они получились такими ангелочками, а не мужской идеей о том, про что мечтают женщины. Хотелось сделать нежные, грустные силуэты, при этом театральные. Костюмы Дэни и Дома собраны из частей одного костюма — наполовину театрального, а наполовину это «батина кожанка» из секонд-хэнда.

Я начала работу, когда Майя уже собрала базовые референсы, к ним я накидывала свои идеи. Тоже искала в Pinterest'е по автоматическим рекомендаю: нажимаю на картинку, думаю, в целом мне нравится, но это совсем не то, смотрю на похожие, вижу что-то ближе, потом что-то еще и еще более похожее на образ, который есть в голове.

Pinterest, с одной стороны, дает ограниченный набор визуальных референсов, западноцентричный. С другой стороны, когда мы им пользуемся, то есть гарантия, что это будут знакомые или хотя бы интуитивные понятные всем образы, и это тоже удобно.
Майя:
Дольше всего мы искали образ для Ани. Моя первая мысль, что она должна быть очень красивой притягательной девочкой или красивым эфемерным созданием, оказалась слишком умозрительной. Это был слишком прямой персонаж для мира эскиза — раз проводник, то эфемерный, понятно, что-то тут заложено. А просто какой-то мальчик — что это значит?
Азиза:
Я сначала даже предлагала одеть Аню в оскаровские платья. Но этого мы не стали пробовать, а пришли к мысли, что она должна казаться частью пространства — серой сцены, серого фойе. Как будто она всегда там жила.
Доска Азизы на Pinterest'е с референсами к эскизу.
Команда. Молчание значит «нет»
Майю и Азизу познакомили мы как кураторы, а артистов Майя пригласила сама — то есть, опять же, сразу пришла с идеей работать именно с Аней, Дэни и Домом. До самого показа вся команда производила впечатление плотно сбитой и даже герметичной группы, в которой всем хорошо друг с другом и в которую не проникнуть снаружи. Как и зачем создавать такую герметичность и возможны ли разногласия внутри герметичной команды?
Майю и Азизу познакомили мы как кураторы, а артистов Майя пригласила сама — то есть, опять же, сразу пришла с идеей работать именно с Аней, Дэни и Домом. До самого показа вся команда производила впечатление плотно сбитой и даже герметичной группы, в которой всем хорошо друг с другом и в которую не проникнуть снаружи. Как и зачем создавать такую герметичность и возможны ли разногласия внутри герметичной команды?
Майя:
Есть такое упражнение, в котором нужно сделать вокруг себя теплый шарик. Вокруг нас тоже как будто был шарик, а в шарике всегда приятно. Герметичность дала нам возможность чувствовать себя хорошо, решить свои проблемы, и именно поэтому мы можем больше отдать зрителям. У нас в мастерской педагоги всегда говорят, что театр — это профессия. Но нет, это что-то еще.

На репетициях я всегда сначала спрашивала у всех, как дела. В основном мы рассказывали друг другу о чем-то грустном, и это занимало минут тридцать. Иногда нам было лень репетировать: «Такое плохое настроение сегодня, не хочу репетировать, хочу сочинять». Мы просто болтали и много смеялись.

Размыкать команду мне нравится в конце, на зрителей или хотя бы когда сценическая форма уже родилась. Я могу на словах построить замки, но если этого не будет на сцене, то замки просто рухнут. Но внутри команды, когда кто-то не участвовал в сцене и когда Азиза приходила на репетиции, я всегда спрашивала: что непонятно, что нужно доделать?
Азиза:
Мне было хорошо в герметичной команде, хотя обычно я работаю по-другому: всем что-то показываю, рассказываю и так вытачиваю свои идеи. Но мы вытачивали друг о друга, и в этом была чистота. Как будто что-то варилось и ничего внешнего не проникало.

При этом мне хотелось, чтобы Майя, Дом, Дэни, Аня меня чаще спрашивали: почему? У меня был опыт работы тоже в герметичной команде, но из восьми художников. Восемь разных мнений. Мы сильно ругались по поводу творчества, но никогда не переходили на личности и вышли хорошими друзьями с прекрасной работой — как раз потому что не соглашались друг с другом.

Хотя в OUTSIDE у нас тоже были конфликты, просто мирные.
Майя:
Дерево! Я хотела дерево. Я знала, что оно вообще не нужно, но очень хотелось.
Азиза:
Майя все время говорила: «Надо, чтобы дерево было», а я не реагировала. Как очень дипломатичный человек, просто не рисовала его нигде.
Майя:
Один раз нарисовала, но в стеклянном кубе.
Азиза:
А у меня были идеи, что пространство похоже на лифт, и Майя их тоже замалчивала. Мирное несогласие на невербальном уровне.
Майя:
Но вот с актерами так нельзя, это будет накапливаться. Дэни, Дому и Ане я часто что-то разъясняла.
Опен колл. Ищем драматурга
В конце 2021 года команда эскиза OUTSIDE выпустит спектакль на Новой сцене Театре Ермоловой. Мы решили, что, поскольку работа над эскизом началась в лабораторном формате, нам важно сохранить в ней элементы открытости, а еще — что сейчас работе не хватает драматурга. Поэтому мы ищем драматурга для OUTSIDE через опен колл.

Если вам интересно и у вас есть опыт написания пьес и/или драматургической работы, мы просим вас заполнить заявку. В ней нет полей, например, для портфолио или резюме, но есть два небольших задания, которые мы придумали вместе с командой и которые, как нам кажется, должны показать, сработаетесь ли вы именно с этой командой именно в этом спектакле.

Плотная работа над спектаклем начнется в августе, выпуск запланирован на ноябрь или декабрь. Найти драматурга и познакомить ее или его с командой мы хотим в течение июня. Работа будет оплачиваться.

Прием заявок — до 31 мая

Вы можете заполнить форму письменно, а можете в полях для развернутых ответов приложить ссылки на аудио- или видеозаписи.

Если у вас будут вопросы, пишите в телеграм @olgatar.
Прием заявок — до 31 мая

Вы можете заполнить форму письменно, а можете в полях для развернутых ответов приложить ссылки на аудио- или видеозаписи.

Если у вас будут вопросы, пишите в телеграм @olgatar.

 
Задание 1
В спектакле команда хочет поговорить о смерти не только в фантазийном ключе, но и опереться на исследования. Поэтому найдите, пожалуйста, один исследовательский материал о смерти, на который (в том числе) вы бы опирались, начиная работу над спектаклем. Материал может быть на русском, английском или любом другом языке и в любом формате — статья в медиа, академическая статья, документальное кино и др. Главное, дайте на него ссылку и перескажите идеи из этого материала в двух-трех абзацах так, как вы бы пересказывали их на встрече с командой. А еще расскажите, пожалуйста, почему выбрали именно этот материал — что лично вас в нем зацепило и как, на ваш взгляд, он может развить эскиз.
Задание 2
Одним из ключевых элементов в драматургии эскизы были фрагменты из дневников Дерека Джармена о цветах — книги «Хрома». Сейчас команда думает о том, чтобы ввести в эскиз как персонажа, которого можно было бы соотнести с Джарменом. Поэтому опишите, пожалуйста, максимально подробно, каким значением обладали цвета именно в биографии Джармена, с какими фактами и каким опытом были связаны — на примере одного из цветов, а именно красного.
Один художественный текст
Ну и, конечно, мы хотим почитать ваши художественные тексты. Пожалуйста, приложите ссылку на одну вашу пьесу — или текст в любой другой форме, но тогда объемом не более 15 тыс. знаков.
Бонус от Майи и Азизы
Бонус от Майи и Азизы
Как Майя Дороженко делает кайфово
1
Создает свой мир
2
Генерирует 5672849 мыслей в секунду, какая-нибудь из них точно будет интересной
3
Ищет то, что спрятано
4
Работает только в дружеской атмосфере
5
Никогда не забывает, что в голове находится целая вселенная идей
Как Азиза Кадыри делает красиво
1
Не вылезает из секонд-хэндов
2
Не пытается скрыть недостатки пространства, а превращает их в достоинства
3
Слишком много полагается на интуицию и ощущения
4
Признает, что лучшие художественные ходы придумываются во время репетиций, а не в комфорте мастерской
5
Говорит, что «красота» — не самоцель, а инструмент (эмоционального и социального воздействия)
Поделиться:
Подписывайтесь на рассылку лаборатории. Мы будем присылать отчеты о следующих эскизах, ссылки на регистрацию и трансляции, интервью с участниками. Мы пишем не чаще, чем раз в две недели.
«Группа продленного дня» — лаборатория в Театре Ермоловой.
Кураторы: Ольга Тараканова, Сергей Окунев. Фото: Женя Сирина,
Москва, ул. Тверская, 5/6. Вход на Новую сцену с Никитского переулка.